«Желтая газета» №42, 30.11.2007

СЕРГЕЙ АСТАХОВ : «СВАДЬБЫ ЖУТКО НАДОЕЛИ»

– Сергей, сейчас мы присутствовали на очень странной свадьбе: невеста в черном, а жених в белом – как-то необычно…

– Честное слово, не знаю. Очень концептуальное, радикальное кино, какая-то готическая непонятная армяно-еврейская свадьба. Есть ли в этом смысл или просто для картинки – будет видно при просмотре фильма. В любом случае это красиво и неспроста. Иначе можно было придумать что-то более оригинальное. Например, жениха сделать голым и с галстуком, а невесту вообще поместить в скафандр.

– Кстати, галстука-то на вас сейчас нет.

– Я и в жизни не ношу галстук – только на съемках. Ненавижу галстуки. В моем гардеробе даже и костюма строгого нет. Точнее, есть, но я его надевал всего раз. У меня просто было желание пройтись в белом. А сейчас он там скучает и ищет себе применение.

– Последует ли после свадьбы постельная сцена?

– Я уже ее снял и видел – прекрасная сцена. И там все будет очень жестко.

– Сергей, сколько раз были в роли жениха за всю актерскую карьеру?

– Раз семь уже женился. Не представляешь, как уже надоели свадьбы! От марша Мендельсона меня если и не подташнивает, то возникает явно недобрый рефлекс. В жизни у меня с супругой все было просто: приехал в черном костюме, а она в обычном черном платье, мы зашли в загс, у нас была одна роза всего – ни свидетелей, никого. Мы расписались и живем уже 15 лет.

– А зачем была нужна такая тайная свадьба?

– Без разочарованных родителей, без конвертов с деньгами и без всех этих вещей, которые мне не очень нравятся? Наверное, в 17 лет подобные вещи очень интересны, а сейчас я понимаю, что все это чепуха.

– Юбилеи свадьбы отмечаете?

– Какие там юбилеи! Я в обморок упаду, когда узнаю, что у меня уже серебряная свадьба. С женой прожили вместе 15 лет, а кажется, что только вчера все было… Когда-нибудь на досуге точно посчитаю и узнаю, какая у нас свадьба, и мы обязательно с супругой отметим ее. Обязательно преподнесу ей подарок, потому что терпеть такого человека, как я, столько лет… Я вообще не понимаю, откуда у нее столько сил и мужества.

– Что в вас такого, что вас терпеть надо?

– Скажем так: я не очень удобный семьянин, муж и отец. Я даю любимой возможность насладиться жизнью в большей мере, чем другим женщинам. Но в чем-то со мной дела обстоят иначе. Я что-то даю и что-то беру. Семейный совет у нас подчиняется главнокомандующему.

– То есть у вас в семье патриархат?

– Это, может быть, и хорошо на самом деле, потому что женщины и девушки должны наслаждаться жизнью. От природы так устроено, что не надо им работать. Мужчина создан для того, чтобы максимально ублажить даму, а уж дама потом пусть решает сама, хочет ли она работать на заводе, сниматься в кино или писать картины.

– Роли обсуждаете в семейном кругу?

– Нет, не тащу за собой шлейф работы домой. Многие сидят на кухне и часами обсуждают свои роли. Я же стараюсь, захлопнув дверь за собой, отбросить все актерские дела.

– Значит, и картошку чистите?

– Знаешь, я и картошку могу почистить, и полку сделать, и дверь, и замок врезать, и гараж построить.

– Что последнее делали?

– Да у меня пока все нормально, ничего не надо особо делать. Все свеженькое, чистенькое, хорошее, все работает и функционирует достойно. Думаю, в ближайший год в этой квартире все будет нормально.

– На съемочной площадке во время перерывов чем занимаетесь?

– Последнее время думаю, когда же это все закончится, тупо уставившись в пол. Если закончится, что я буду делать? Сижу так часами…

– То есть медитируете?

– Да это не медитацией называется, это другое слово, его даже в кавычках употребить нельзя. Давай по-простому скажу – туплю! Мозги уже не подчиняются желаниям, чтобы что-то родить.

– Но что-то может вас увлечь?

– Все что угодно, не связанное никаким образом с творчеством: игра на фортепиано, разглядывание новых ботинок, общение с монтировщиком о политике, просто выход на улицу и наслаждение от того, что не закурил. То есть это должны быть любые вещи, никак не связанные с тем, чем занимаюсь профессионально.